«Когда никто не видит, могу как муравей взять балку и потащить ее»: рассказываем о единственной в Молодежном театре девушке-монтировщике

Ксения Ганькина — помощник режиссера в Молодежном театре Челябинска и монтировщик сцены. Работа, а точнее — по-театральному — служба, нелегкая, тем более для женщины. И дело, пожалуй, не только в физической силе. А в чем же? Об этом — в материале «Хороших новостей». 

Ксении Ганькиной 29 лет, 10 из них она трудится помощником режиссера. От нее зависит исход любого спектакля. Она строго следит за каждым — в напряжении сидит за кулисами с интеркомом (гарнитурой) на голове и параллельно дает команды своим коллегам-монтировщикам, когда опускать декорации и поднимать обратно. 

— Шестой штанкет вниз, двенадцатый наверх! Тринадцатый, стой, сейчас на голову опустишь! — командует Ксения. 

Она следит за светом, движением подвижных частей декораций и выходом артистов. Все возникающие проблемы девушка решает за секунды — иначе нельзя, можно сорвать постановку. Так происходит примерно три раза в неделю, когда Ксюша находится в ипостаси помощника режиссера. Однако в ее графике есть и другие спектакли — те, где она не отдает приказы, а исполняет. 

— Когда монтировочный цех около полутора лет назад испытывал недостаток кадров, я предложила помочь. Мне всегда была интересна техническая часть, — объясняет Ксения. — Сначала ребята стали доверять — дали покрутить круг, потом поработать на штанкетах (горизонтальная металлическая штанга, подвешенная над сценой на тросах и предназначенная для подвески и подъёма декораций — прим. ред.). А теперь я полноценно вхожу в состав команды на 3-4 спектаклях в неделю. 

Монтировщик сцены знает каждый из десятков спектаклей в репертуаре театра практически наизусть. Они устанавливают декорации перед спектаклем, меняют их по ходу пьесы, постоянно что-то уносят и приносят, а также опускают декорации. Для этого нужны сила, сноровка и чуткие руки.

Ксения показывает «Хорошим новостям», как это работает. За кулисами, сбоку от сцены, стоят ручные штанкетные системы, они уходят под крышу на высоту около 20 метров. На них подвешены кулисы, «падуги», задники, тяжелые декорации вроде деревянной стены из спектакля «Бунин. Рассказы», она весит под 300 килограммов. Каждый штанкет нужно сбалансировать дополнительными грузами, чтобы его мог поднять один человек. 

— Две веревки — поднимаем за одну, опускаем за другую, с нужной скоростью. Все делается в темноте, нужно не просто быстро это сделать, но и точно попасть в метку, чтобы декорация висела на нужной высоте, — говорит девушка, ловко управляясь с канатом. — Чтобы задать движение, я сначала чуть подпрыгиваю. Можно и на руках это делать, но мне недостает веса, да и так задорнее. Мужики, конечно, ржут надо мной! 

Затем переходим к противоположной кулисе. За ней стоит аппарат с кнопками и рычагами — он нужен для управления поворотным кругом диаметром 14 метров, который стоит посреди сцены. У круга четыре скорости, и управление им похоже на вождение машины. 

— Нельзя резко переключать с первой на четвертую. Должно быть плавно, — объясняет Ксения, нажимает нужную кнопку, и огромный диск начинает вращение. Остановить его тоже не так-то просто. — Нужно под музыку, на скорости, точно попасть в метку, чтобы декорация встала под нужным софитом. Бывает, проезжаешь, если тросы растянуты — значит, техники должны их подтянуть. 

Работа требует не только внимания, но и физической силы. Основную тяжесть (сборку массивных станков, установку тяжелых деревьев из спектакля «Динь-дон, я ваша мама») берут на себя мужчины — всего в театре порядка 10 монтировщиков. 

— Меня берегут, и я их понимаю, — улыбается Ксения. — Но я могу оттащить фурку (декорацию на колесах), перенести мягкие декорации, закрутить гайку, помочь с покраской. А когда никто не видит, могу и как муравей взять какую-нибудь балку и потащить ее. 

И куда же в театре без форс-мажоров? Ксения вспоминает, как во время спектакля полиэтиленовая кулиса зацепилась за колесо фурки, все застряло и начало рваться. 

— В такой момент просто кричишь: «Мужики, помогите, срочно сюда!» И каждый, кто свободен, бежит на выручку. Неважно, девушка ты или нет, вы — команда. 

А еще если монтировщик ошибется, пострадает артист. Ведь сверху могут опускаться окна из оргстекла, тяжелые канделябры с лампами, мешки с реквизитом. Конечно, это делается, когда артистов нет на сцене — но вдруг кто-то замешкается, а декорация уже движется вниз? 

— Хорошо, что у нас ручные системы. Когда работаешь вручную, ты чувствуешь канат, ты в любой момент можешь остановить движение. А с автоматикой такого нет, — отмечает Ксения. 

В некоторых спектаклях, например «Петербургские повести», монтировщики тоже выходят на сцену, они передвигают и меняют декорации на глазах у зрителя. Поэтому все монтировщики носят черные костюмы — не смокинги, конечно, а рабочие комбинезоны. Правда, вскоре эти костюмы покрываются пеньковой пылью от тросов, а еще обычной пылью от того, что приходится залезать в самые темные и неизведанные уголки театра. Впрочем, это происходит уже после спектакля. За сценой находится огромный склад реквизита и декораций с мебелью, предметами интерьера, деревьями и даже огромной скорлупой грецкого ореха — это жилье Дюймовочки. Монтировщикам, в том числе Ксении, приходится залезать на верхние полки под потолком и дотягиваться до самых дальних уголков, чтобы достать неожиданно понадобившуюся вещь для новой задумки. 

— Когда нужна какая-то мебель для спектакля, можем поискать на интернет-барахолках. Но многое делают у нас в бутафорском цеху, — говорит Ксения. — Редко кидаем клич зрителям. А вот однажды мы искали рояль, так и не нашли. Если найдете — пишите нам в группу! 

В свободное время Ксюшу можно встретить в комнате монтировщиков — причем так было всегда, даже когда она была только помощником режиссера и не принадлежала к их «стае». 

— Обычно артисты общаются с артистами, осветители с осветителями и так далее. У меня всегда были хорошие отношения с монтировщиками. Люблю своих мужиков, — смеется Ксения — ей нравится быть единственной девушкой в коллективе. — Они все мои друзья, Серега — лучший друг. 

А муж Ксении Вячеслав Ганькин, хоть и служит в том же театре, но принадлежит к другой «касте» — он артист. Например, в любимом спектакле Ксюши «Тайна корабля призраков» Вячеслав играет главного героя — 10-летнего мальчика Александра. К слову, артист пользуется успехом у поклонниц, но в семье все гладко и честно: Ксения не ревнует мужа к девушкам, дарящим после спектакля огромные букеты белых роз в восьмой раз подряд, а Вячеслав, в свою очередь, спокойно относится к репликам супруги про ее любовь к коллегам-монтировщикам. Артист и сам может в перерыве заглянуть в их подсобку и поболтать со всеми. 

Кажется, что у Ксении не было вариантов связать свою жизнь с чем-то и кем-то вне театра. Она выросла, по сути, за кулисами. Ее мама, Ирина Борисовна, — заведующая труппой, а раньше была помощником режиссера. 

— В 19 лет мама сказала: «Хватит страдать по мужчине, страдай по театру». Я пришла попробовать и не смогла уйти, — рассказывает она. 

По образованию Ксения — учитель английского и французского, но душа лежала к сцене, декорациям и тросам. 

— Когда я однажды уходила из театра на полтора года, чтобы окончить учебу, мне снились кошмары, что кому-то что-то падает на голову. Это место ни с чем не сравнится. Очень сложно отсюда уйти. 

И уходить девушка не планирует — только в будущем на время декрета, но затем вновь вернется в театр. Возможно, даже с ребенком в охапку: все равно вся семья здесь, а значит, будет кому присмотреть за новым представителем династии. 

В свободное от спектаклей время Ксения разводит дома оранжерею из сотни растений, занимается макраме и вместе с мужем воспитывает добермана Зиготу. 

Фото: Надежда Тютикова; предоставлено Ксенией Ганькиной