Евгения Артишевская: "Бабушка приняла единственно верное решение: сжать руками банку и довезти-таки гостинец к столу"
Сегодня утреннюю историю (которых у нас давненько не было, не находите?) рассказывает наша коллега, Евгения Артишевская. Думаем, такой случай был у многих детей "80-90-х", но завязка тут просто сногсшибательная:
"Шел непростой 1991 год. Мир треснул пополам, но в целом ещё не накрылся медным тазом. Отцу и его прочим семейным коллегам дали бесплатные трёхкомнатные квартиры в новостройке, которую они до этого сами и возвели. Родители торжественно перевезли нас с сестрой и нехитрый скарб из хрущёвки-двушки и замыслили импровизированный сабантуй по этому грандиозному поводу. Во имя честной “попойки” были приобретены новейший стол-книжка, моднейший диван-книжка, сервиз на эн-ное количество персон, а также выписаны из близлежащих городов ближние и дальние родственники.
Поясню: дело было в маленьком горнозаводском городишке с названием Сибай, и гражданская авиация даже в микроскопических населённых пунктах тогда работала исправно. И из города Стерлитамака, например, где проживали в тот момент почти все отцовы родственники, к нам ежедневно прилетал самолёт породы “кукурузник” с приколоченными к полу табуретками и раздачей конфеток типа “Взлётная”. Вот на этом комфортабельном авиалайнере на великий праздник новоселья к нам выдвинулась почётная делегация в лице дядьки с подарочным скарбом в руках, деда в приподнятом настроении и парадных кальсонах, и бабушки, женщины интересной во всех её килограммах, да ещё и с трёхлитровкой свеженагнанного к столу “первача”.
Ясное дело, гражданская авиация была транспортным средством крайне доступным, но не самым, кхм, равномерным. На взлёте, к примеру, трясло так, что бабушка не посмела поставить драгоценную банку на пол, а держала могучими ручищами ветерана труда и борца за социалистические ценности. Держала весьма крепко, так, что банка предсказуемо и обидно треснула. Отпустить банку означало расплескать амброзию по, с позволения сказать, салону кукурузника, и лететь еще пару часов пути в страшном угаре и несмываемом позоре. Поэтому бабушка приняла единственно верное решение: сжать руками банку и довезти-таки гостинец к столу.
Как уж там дело было, какие дед находил мотивирующие слова, часто ли дядька промакивал почтенной женщине, идущей на мировой рекорд по удержанию жидкости в негерметичном сосуде в трясущемся самолётике, лоб платочком, как ловили такси да как добирались по городу, но факт остаётся фактом. Банка была доставлена ко столу, а её содержимое мгновенно разлили по всем предметам кстати купленного сервиза, включая заварочный чайник. Который и был под всеобщие восхищённые ахи выставлен на стол, за который буквально в секунды уселись все родственные степени включая соседей.
Детям, конечно, особенной радости сидеть за взрослым столом не было, поэтому мы с сестрой мгновенно обрели свежих друзей и носились с ними где-то во дворе. Гуляли мы обычно до финального вопля с балкона, и домой по всяким мелочам типа попить, пописать, покушать заходить не спешили: могли “загнать” и уже до завтра никуда не отпустить. Поэтому терпели до полного отказа двигателей. Тот день был не исключением: погоды стояли жаркие, и в какой-то момент жажда моя стала абсолютно неприличной. Надеясь, что родителям сейчас вообще не до меня, прокралась к торжествующему столу. Из обозримых сосудов, чтоб дотянуться и остаться незамеченной, на расстоянии вытянутой руки оказался заварник.
Я аки заправский ниндзя схватила его и присосалась к носику, стараясь пить много, быстро, впрок и бесшумно. Вокруг повисла страшная тишина. Я глотала, не дыша, и видела глаза гостей, всё больше округляющиеся с каждым глотком. Когда кто-то-таки выдрал из моих рук заварник, я приготовилась возмутиться, но не смогла. Лёгкие утратили возможность дышать, нос не пропускал воздух, глотка не ощущалась, в глазах потемнело. Я открывала и закрывала рот в попытке вдохнуть, вокруг носились мгновенно протрезвевшие все, включая соседей.
Когда возможность дышать была восстановлена, я, ясное дело, сначала прооралась, потом проревелась. Потом в меня влили марганцовку, потом отпустили выплеснуть лишнее. Потом рассказала с табуретки два стиха, исполнила на бис “жёлтые тюльпаны, ооооо”, и опала как озимая. Храпящую как прапорщик дитачку четырёх лет от роду торжественно унесли в детскую проспаться. По таким житейским мелочам скорую тогда было вызывать не модно. Что было дальше — не упомню, видимо, “первач” был крайне качественный".
Читайте также:
Фёдор Митюгов: «Челябинский магазин запчастей спас Парад Победы в Оренбурге»
Дело в том, что там сломался прицеп, который должен был доставить на шествие главную звезду Парада — легендарный танк Т-34.
